Илья Семёнович Остроухов (1858–1929) – пейзажист, музейщик, коллекционер, член совета Третьяковской галереи, ее попечитель (1905–1913), действительный член Академии художеств, Московского археологического общества и т.д. – был участником и свидетелем многих передовых творческих начинаний. В молодые годы, будучи тепло принят в семьях предпринимателей и известных меценатов братьев Мамонтовых – Саввы и Анатолия, активно участвовал в работе знаменитого Абрамцевского художественного кружка периода его расцвета, где ставили спектакли, организовывали литературные и музыкальные вечера, где все рисовали, лепили, занимались живописью. Но хозяйке дома, жене С.И. Мамонтова и душе абрамцевского общества Елизавете Григорьевне, особенно нравились не шумные праздничные дни, а те, когда собирались, по выражению Виктора Михайловича Васнецова, «все наши», к числу которых принадлежал и «Семёнович», как звала она Остроухова. Ей был симпатичен этот робкий, стесняющийся своего высокого роста и неправильной дикции юноша, оказавшийся в ближайшем рассмотрении образованным человеком, талантливым музыкантом и художником. «Вода бежит, скворцы прилетели», – телеграфировала ему Мамонтова, приглашая в Абрамцево. С 1882 года и вплоть до самой женитьбы в 1889 году Илья Семёнович часто, в разные времена года, подолгу гостил в усадьбе. Именно для Мамонтовой была сделана фотография, запечатлевшая Остроухова в один из ключевых моментов его жизни. 15 января 1889 года он был приглашен на новогодний бал к знаменитому чаеторговцу и сахарозаводчику Петру Петровичу Боткину, где продолжилось знакомство Ильи Семёновича с дочерью хозяина Надеждой Петровной, которая летом того же года стала его женой.

История фотографии стала известна из хранящегося в Отделе рукописей Государственной Третьяковской галереи письма И.С. Остроухова к Е.Г. Мамонтовой в феврале 1889 года: «Впечатления этого первого выезда – то же, что у 17-летней девушки в подобном случае. 1 января Анна Петровна [Андреева, старшая сестра Н.П.], она была хозяйкой бала, пригласила и меня быть у них. Я, почти не колеблясь, согласился, потом испугался, успокоился, поколебался в последний раз и с утра 15-го стал готовиться самым решительным образом. В 10 часов вечера был во всем блеске моего первого выезда: фрак, белые перчатки. Подъезжающие кареты на Маросейке задержали наши сани, и мы шагом, но с замиранием сердца приближались к освещенному всеми окнами дому… Бал уже начался, я смущенный, во всю вышину моей фигуры вошел и немедленно, как-то неожиданно, был ласково и участливо принят хозяевами. <…> Нет, не вытерплю: снимусь и пришлю Вам, так уж и быть, свою фотографию во фраке…» По этому документу были установлены месяц и год создания фотографии. После женитьбы Остроухова тесное семейное общение с Мамонтовыми почти прекратилось. Тем не менее после финансового краха Мамонтовых в 1899 году он не оставил своих старых друзей, морально и материально поддержал их.