Вадим Кругликов – современный художник-концептуалист. Он родился в Свердловске в 1960 году, а детство провел в Ялте, где посещал художественную студию. Тяга к искусству проявилась у него с самых ранних лет: Кругликов родился в музыкальной семье, по книгам был знаком с западными модернистскими течениями. Рисовать, однако, так и не полюбил, зато с 1978 по 1987 год обучался в МГУ на отделении истории искусства. Университетский период определил его дальнейшую творческую траекторию: именно тогда состоялись первые акции и художественные «выходки» Кругликова. Поведенческий стиль тогдашних студентов отличала эксцентричная, игровая перформативность: они создавали шуточные общества (например, поклонников первопечатника Федорова), занимались инсценировками собственных похорон и свадеб, вызывающе одевались. Для своего жизнетворчества сокурсники-искусствоведы даже придумали специальный термин – «артификация» жизни или «дадаирование». Первая выставка художника прошла в Доме студента на проспекте Вернадского, общежитии МГУ.

Артистическое амплуа, служащее в качестве своеобразной «карнавальной» маски для Кругликова – радикальный художник-концептуалист. Метапозиция, которую он занимает по отношению к истории искусства дает простор для постмодернистской иронии, низвержения эстетических «идеалов» и «икон», подрыва стереотипов и шаблонов. Поэтика его произведений выстраивается на провокационном жесте, китче и пародии. Они, с одной стороны, пронизаны критикой и ироничным отношением к концептуализму, но с другой – тематизируют невозможность существования искусства в доконцептуалистском состоянии. Таким образом, его работы приобретают как бы «сверх-концептуальное» измерение, где низвержение как таковое занимает самое значимое место в рамках художественного высказывания.

Триптих «Волосистый супрематизм» встраивается в тенденцию полемики с авангардом начала ХХ века, что вполне характерно для отечественного искусства 1980-1990-х годов. Несмотря на то, что все составные части триптиха визуально соотносятся с супрематической системой, они не воспроизводят, а пародируют её. «Цитаты» выбраны произвольно: триптих составляют работы разных авторов и времени создания. В центре – «Черный квадрат» (1915) К. Малевича. «Икону» русского авангарда фланкируют «Живописная архитектоника» (1917) Л. Поповой и куда более поздняя работа К. Малевича – «Черный крест на красном овале» («Мистический супрематизм») (1927). Геометрические формы, заимствованные Кругликовым у мастеров начала ХХ века, парят на белом фоне – в бесплотной субстанции, однако сгущенная материальность предметов презентуется им иронически – фигуры сделаны из искусственного меха. Материал соотносится с гламурной эстетикой 1990-х годов – образами тогдашней эстрады и поп-культуры.

Собирая свой «воображаемый музей» в триптих, Кругликов, кажется, несильно озадачен проблемой исторической достоверности. Сосуществование этих вещей в едином произведении кажется стилизацией под нелепую ошибку, которую совершает художник, примеряя на себя роль концептуалиста-эксцентрика, дерзновенно бросающего вызов авангардистам. Тема невозможности существования «настоящего» искусства, претендующего на радикальное переустройство мира, в эпоху постмодерна во многом роднит Кругликова с творчеством его современника – Юрия Альберта.