Камерный трехрядный иконостас с изображением деисусного, праздничного и пророческого чинов написан на трех досках. Подобные иконостасы в миниатюре, именуемые «походными церквями», не только использовались в путешествиях или военных походах, но и размещались в храмовых интерьерах. И вид, и состав камерных иконостасов существенно варьировались: «церковь» могла представлять собой складень из множества вытянутых по вертикали дощечек и в разложенном виде достигать свыше двух метров в ширину; известны «церкви», написанные на цельной основе или состоящие из двух и более отдельных горизонтальных досок, каждая из которых предназначалась для определенного чина.

«Походная церковь» из собрания П.М. Третьякова в ряду таких памятников стоит несколько особняком, поскольку представляет собой три отдельные небольшие иконы с достаточно широкими полями. Нижний регистр всех трех икон отведен многофигурному деисусному чину. На центральной доске Христу Вседержителю предстоят Богоматерь и Иоанн Предтеча. Деисусный чин продолжается на левой доске фигурами архангела Михаила, апостола Петра, святителя Николая Чудотворца и великомученика Димитрия Солунского. На правой иконе за архангелом Гавриилом и апостолом Павлом следуют великомученик Георгий и трое русских святителей — митрополит Московский Алексий, епископ Новгородский Никита и епископ Ростовский Леонтий. Николай Чудотворец, изображение которого, как правило, входило в состав расширенного деисусного чина наряду с тремя вселенскими святителями, сопоставляется с тремя святителями русскими — московским, новгородским и ростовским — на правой доске. Можно предположить, что Алексий Московский, Никита Новородский и Леонтий Ростовский в данном случае мыслились такими же ревностными борцами с язычеством и ересями на русской земле, каким некогда был архиепископ Мирликийский.

Праздничный ряд состоит из двенадцати сюжетов, размещенных по четыре на каждой доске. На левой доске представлены композиции «Благовещение», «Рождество Христово», «Сретение» и «Богоявление». На центральной доске — «Воскрешение Лазаря», «Вход в Иерусалим», «Распятие» и «Воскресение — Сошествие во ад». На правой доске — «Уверение Фомы», «Вознесение», «Святая Троица» и «Успение Богоматери». Традиционно включаемые в праздничный ряд «Преображение» и «Сошествие Святого Духа на апостолов» заменены сюжетами «Уверения Фомы» и «Святой Троицы», вероятно, с целью выделить пасхальный цикл, или цикл Цветной Триоди, раскрывающий историю основания Церкви Христовой как заключительного этапа земного служения Спасителя.

В центре пророческого ряда представлена Богоматерь с Младенцем Христом на троне. По сторонам от них — держащие раскрытые свитки пророки и праотцы.

Целый ряд исследователей связывал «походную церковь» с московской школой, что можно объяснить сравнительно поздним временем ее создания. К 1560-м годам лучшие новгородские мастера уехали в Москву для службы при царском дворе, в то время как в местное искусство более интенсивно проникали черты московской живописи. Вполне вероятно, что «походная церковь» была исполнена после 1558 года, отмеченного обретением мощей святителя Никиты Затворника и установлением общецерковного почитания этого святого. Тончайшее письмо, находящее множество аналогий в памятниках иконописи и в иллюстрированных рукописях 1540–1550-х годов из мастерских Софийского Дома, и необычная иконографическая программа, свидетельствующая об особом заказе, позволяют отнести «походную церковь» к последним десятилетиям расцвета новгородской иконописи перед трагедией погрома 1570 года.