В «Луге духовном» — сборнике нравоучительных рассказов о жизни христианских подвижников, составленном Иоанном Мосхом, — повествуется о том, как однажды преподобный Герасим повстречался со львом, страдавшим от попавшего ему в лапу терна. Герасим вынул терн, и лев остался служить монахам в обители, основанной преподобным на реке Иордан. Как-то раз проходившие мимо аравийские купцы увели единственного в обители осла, на котором возили воду и которого лев должен был охранять. Не знавший об этом преподобный Герасим решил, что осла съел лев, и наказал его. Позднее, когда караван возвращался обратно, лев заметил пропавшего осла и привел его в монастырь. Зверь прожил с Герасимом пять лет и, когда преподобный скончался, умер на его могиле. Особое место сюжета со львом в агиографической и иконографической традициях было связано с тем, что отношение старца к зверю являлось аллегорией Божьего милосердия ко всякому творению и показывало, «каково было повиновение животных Адаму до того, как он преступил заповедь Божию и был лишен райского блаженства».

Второй половине XVII столетия, периоду распространения «живоподобного стиля», соответствует очень светлое, «фарфоровое» личное письмо, построенное с помощью эскизно набросанных пятян белил и разбеленной киновари, активное использование положенных по серебру цветных лаков и «черневой» рисунок отдельных деталей. Характерны для этого времени и представленные на фоне сложные постройки со сводчатыми навесами, высокими многоярусными башенками и проемами различной формы, горки с фактурными мазками пробелов на вершинах, прихотливые растительные мотивы и причудливые колонны в среднике.

Иконописец, очевидно, был хорошо знаком с магистральным для второй половины XVII столетия направлением живописи, однако некоторая упрощенность композиционных построений, отсутствие столичного лоска, «ковровая» праздничность колорита, эмоциональная непосредственность персонажей и характерность получившегося образа могут указывать на создание иконы в окрестностях Москвы или соседних уездах. Судя по процарапанной на торце надписи, изготовление оклада на икону, а, возможно, и какую-то ее чинку осуществляли в селе Студенцы. Село с таким названием документально зафиксировано, в частности, в Шуйском уезде Владимирской губернии. Такой локализации не противоречит характер поновлений на иконе, напоминающих приемы мастеров владимирских иконописных сел конца XVIII – первой половины XIX века. Безусловно, аналойного размера икону могли привезти и из другого центра, но, вероятнее всего, создана она была в центрально-русских землях и там же позднее поновлена.