Олег Прокофьев, сын выдающегося русского композитора Сергея Прокофьева, – одна из интереснейших фигур неофициального художественного сообщества 1950–1960-х годов. Период творческой активности художника, безусловно, охватывает гораздо больший период – Прокофьев плодотворно работал до конца 2010-х годов, однако именно его раннее творчество стало значимым явлением в истории советского неофициального искусства.

В начале 1950-х Прокофьев, студент Московского педагогического института и выпускник художественного училища, брал уроки у Роберта Фалька, участника объединения «Бубновый валет», ставшего для целого поколения молодых художников проводником передовых идей искусства первых десятилетий ХХ века. Ученичество у легендарного живописца стало началом собственных творческих экспериментов Прокофьева и его сближения с кругом московских нонконформистов. Ближайшим дружеским сообществом были Владимир Слепян, Юрий Злотников, Борис Турецкий – художники, внимательно исследовавшие в своем творчестве языки беспредметного искусства. Картину становления российской абстракции 1950–1960-х годов во многом определило знакомство молодых новаторов с произведениями современного западного искусства на прошедших в Москве выставках в дни VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов 1957 года, а также на Американской национальной выставке 1959 года, где советский зритель впервые увидел, например, работы Джексона Поллока и Пита Мондриана.

Открывшаяся панорама стилей и направлений современного искусства оказала влияние на многообразие практик художников как в рамках неофициальной сцены в целом, так и внутри персональных творческих историй. Исключением не стал и Олег Прокофьев – на рубеже 1950–1960-х годов художник пробовал свои силы в лирической и геометрической абстракции, создавал композиции, вдохновленные работами Хоана Миро, затем, в конце 1960-х, обратился к сплавленной тональной фигуративной живописи.

Живописная работа «Вокруг центра» (конец 1950-х) представляет собой опыт освоения художником приемов геометрической абстракции. Отталкиваясь от принципов построения пространства в супрематических композициях Казимира Малевича, Прокофьев следует его метафизике белого поля, ограничив, однако, набор мотивов вариациями размеров и цветов квадрата. Художник выстраивает смещенную к периферии «подвешенную» композицию, лишая ее тектонического начала и заставляя «супремы» как бы блуждать в пространстве.

Несмотря на то что вскоре в живописи Прокофьева произошел поворот к фигуративному искусству, обращение к языку абстракции не было для него единичным эпизодом: после эмиграции в 1971 году одним из направлений работы художника стала разработка «конструктивистско-органической скульптуры» из окрашенных в локальные цвета геометризованных элементов.