У Георгия Кизевальтера – специфическое положение в истории отечественного искусства последней четверти ХХ века. Перечисление форм его участия в художественной жизни будет очень пространным – от организации и фотоархивирования акций группы «Коллективные действия» до подготовки альбомов «По мастерским» в начале 1980-х и изданий начала 2020-х, ставших важными источниками информации о московской арт-сцене. В фотоархиве Георгия Кизевальтера есть уникальные снимки мастерской Ильи Кабакова. В коллекции Третьяковской галереи находится тетрадь-альбом Кабакова о проекте «Ольга Георгиевна, у вас кипит!» 1984 года с фотографиями советской коммунальной квартиры, «исполненными глубокого чувства и понимания существа дела», за которые художник благодарит их автора – Георгия Кизевальтера.

Диптих «Игрушки» представляет нам другую версию его обращения к советским образам. Занимательна история трансформации «картинки» с веселым маленьким ребенком, которая воспроизведена на этой части диптиха. Изначально известным фотографом Всеволодом Тарасевичем было создано несколько фотографий с пухлым малышом, хохочущим и активно жестикулирующим (фотоотпечатки находятся в фондах Мультимедиа арт музея). Далее, в 1955 году, уже в отретушированном виде и с добавлением яркого красно-синего мяча мальчик попал на обложку январского выпуска журнала «Советский Союз». Третье явление ребенка случилось в 1956 году на открытке с подписью «Расти, богатырь, и ввысь, и вширь!»

Образ, вдохновивший Георгия Кизевальтера на создание картины, перекочевал на крышку большой коробки с набором конфет, который почему-то назывался «Октябренок», хотя мальчику на фото не более трех лет. После долгого путешествия по разным форматам изданий и активного ретуширования безобидный кадр со смеющимся ребенком преобразился в настоящий перл советского китча. Художник, обнаруживший коробку в расселенном московском доме, нашел ее оформление «брутальным» и безвкусным, а ребенка окрестил «чудовищной девчушкой с мячом».

Игрушка на картине выглядит пугающей. «Потеря качества» из-за многократного переноса на разные носители отразилась в анатомической неубедительности фигурки ребенка, особенно в изображении рук. В гладкой, аккуратной живописной манере Кизевальтер утрирует это странное перевоплощение веселого малыша с фотографии Тарасевича в кричащего монстра в голубом костюмчике.