Ирина Нахова – одна из самых успешных и известных российских художниц последней четверти ХХ – начала ХХI века. Она убедительна во всех видах и форматах искусства: в живописи, графике, объектах, инсталляциях, видеоарте. Более того, внутри вида или жанра она разрабатывает принципиально разные модели взаимодействия зрителя и произведения: от медитативного созерцания – до вовлеченности и даже поглощения наблюдателя инсталляцией или объектом. В качестве первого примера можно назвать легендарные «Комнаты» Наховой, создававшиеся с 1983 по 1987 год. В каждой она переформатировала свою комнату в квартире, обклеивая все поверхности бумагой и покрывая ее коллажем из журнальных вырезок или пятнами краски. В «Комнате № 5», реконструкция которой находится в собрании Третьяковской галереи, контрастная роспись черной краской воспроизводит парадоксальный переход от внешнего вида арочных фасадов – внутрь римского Колизея. Зритель, находясь в этой среде, переживает опыт погружения в визуально деформированное автором пространство. Разомкнутый, раскрытый чашеобразно в небо Колизей «упаковывается» в квадратные метры небольшой спальни. Обращение к образам античной архитектуры и скульптуры для Наховой естественно и связано с первым, домашним, образованием. Ее отец, профессор Московского университета, был специалистом в области античной литературы. Издания по истории культуры и искусства Древней Греции и Рима были неотъемлемой частью среды, в которой формировалась Нахова.

Некоторые ранние живописные опыты художницы можно соотнести с исследованием понятия «эйдос» из античной философии. А четыре небольшие работы, объединенные названием «Физика», убедительно, почти буквально иллюстрируют одно из определений термина «конкретная явленность абстрактного». В трех небольших квадратах (25×25 см) представлены геометрические тела, парящие в белом пространстве. На одной из маленьких картин-плакеток куб в наклоне 45 градусов на зрителя «повисает» строго в центре композиции. Его изображение – точное, ровное, с выверенным соотношением более и менее освещенных граней (светло-серой верхней, серой – слева, более темной голубовато-серой справа), воспринимается двойственно, сочетая в равной степени абстрактное и материальное. На другом квадрате из группы картин – тот же самый куб, но в уменьшенной версии. И снова зрителю предлагается выбор: воспринимать фигуру как часть чистой, по сути, чертежной, манипуляции или как предмет, отдалившийся от нас в «белую глубину». Точно такая же дилемма актуальна для изображения серого шара на третьей композиции: сферическая абстрактная фигура или шарообразный гладкий предмет? И только в четвертой небольшой картине автор перестает отдалять или приближать к зрителю геометрические тела, представляя пространство как таковое. Первое впечатление связано с «вырезанным» из вечернего (или утреннего) неба квадратным фрагментом. От розового вдоль нижнего края (над горизонтом) взгляд постепенно поднимается к серовато-голубому вверху. Однако и здесь можно предположить вопрос о том, что мы видим. Кусочек неба или окрашенную масляной краской небольшую пластину оргалита? Сама Ирина Нахова говорит: «В центре моих изысканий – интерес к пространству в целом, как к теме, не только визуальному, но и интеллектуальному, ментальному, психологическому и физическому пространствам, их многозначности». В дальнейшем такие небольшие картины-плакетки объединялись в многочастные композиции – размышления о живописи и ее восприятии.