Василий Чекрыгин наиболее известен графическими циклами, созданными в 1920–1922 годах. В этот период, предшествующий трагической гибели, молодой художник уже работал в сформировавшейся индивидуальной манере, ставшей визитной карточкой мастера.

Однако творческий путь художника, прожившего всего 25 лет, начался гораздо раньше. В возрасте 13 лет в 1910 году он поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Там Чекрыгин познакомился с Л.Ф. Жегиным, а также с заводилами московского футуризма В.В. Маяковским и Д.Д. Бурлюком. Знакомство с Маяковским способствовало появлению иллюстраций Чекрыгина – он оформил сборник стихотворений «Я!», первую книгу поэта, изданную литографским способом в количестве 300 экземпляров. При этом Чекрыгин привнес на страницы футуристической книги влияние древнерусской миниатюры, а в сюжетах проявились собственные искания художника. «Ну вот, Вася, опять нарисовал ангела – нарисовал бы лучше муху, давно не рисовал!» – заметил Маяковский во время этой работы, согласно воспоминаниям Л.Ф. Жегина. В скором времени пути художника и поэта разошлись.

Известно не так много случаев обращения Чекрыгина к иллюстрации. Рисунок «Охота на льва» представляет собой редкий пример такого рода произведения, к тому же очень раннего. Согласно летописи жизни автора, прилагающейся к монографии Е.Б. Муриной и В.И. Ракитина, в первой половине 1915 года художник иллюстрировал «Персидские сказки» для издательства К.Ф. Некрасова, и, судя по всему, настоящий лист связан именно с этим эпизодом его биографии. Известно, что в этом году в издательстве действительно вышла книга «Тути-намэ: книга попугая» – сборник новелл, составленный около 1330 года индо-персидским писателем Нахшаби. Книга вышла без иллюстраций, однако есть основания полагать, что Чекрыгин работал над этой темой: в этот период он стремился погрузиться в контекст искусства Востока, читал «Калидасу», «Бхагават-гиту», Шота Руставели. Наличие индийских литературных памятников в этом списке может указывать на связь со сборником автора персидского происхождения, жившего в Индии. Кроме того, издание, пусть и лишенное иллюстраций, было отпечатано в типографии в Ярославле. Чекрыгин в этот период жил на даче художника Гаврилко по Ярославской железной дороге. Это географическое совпадение также может косвенно подтверждать, что иллюстрация связана с заказом для «Тути-намэ: книга попугая».

Как и в случае с работой над книгой Маяковского, художник обращается к традициям книжной миниатюры, только на этот раз персидской, заимствует ее образность и художественный язык.

Рисунок выполнен в вертикальном формате, высокая линия горизонта позволяет планомерно разворачивать события. Крайне важен оказывается повествовательный мотив. Изображение строится на нескольких уровнях, каждый из которых обозначен пейзажными элементами разных цветов. Лаконично и утонченно выполнены фигуры всадников, раненого стрелой изогнувшегося льва, а также антилоп и вепря на дальнем плане. Все они выделены темным контуром и раскрашены яркими локальными цветами полупрозрачной акварели. Восточные орнаменты одежд всадников и попоны лошади перекликаются со стилизованным изображением растений.

Интересно, что вздыбленный конь со всадником в центре композиции напоминает экспрессивный образ одной из иллюстраций к книге Маяковского, выполненной Чекрыгиным двумя годами ранее. В «Охоте на льва» схожий мотив получает новую трактовку – более декоративную и изящную.