Уже несколько десятилетий пребывающий в статусе классика современного русского искусства Франциско Инфанте-Арана сохраняет в своей творческой практике те философские основания, что имели для него фундаментальное значение и на заре становления. Еще будучи учеником художественной школы, он ощутил бесконечность окружающего мира, подавляющую и завораживающую своей таинственностью и непостижимостью. «Обладая склонностью к рисованию, я стал водить карандашом по бумаге, изображая бесконечные квадраты, круги, треугольники, которые, видимо, и являлись тогда для меня знаками некоего конструктива и облегчали тяжесть навалившегося мира», – вспоминал позднее художник. Бессознательно обратившись к простейшим геометрическим формам, юноша еще не воспринимал свою деятельность как искусство. Познакомившись с актуальными творческими практиками западных мастеров, в частности с абстракциями Пьера Сулажа и Ханса Хартунга, Инфанте осознал, что его приватный опыт, носивший скорее психотерапевтический характер, в гораздо большей степени является визуальным языком современного искусства, нежели инструментарий академической школы.

В 1962 году Инфанте создал серию «Визуальные метафоры бесконечности», в которой фрактальное повторение простейших геометрических элементов, с одной стороны, задает пространственную глубину с помощью перспективного сокращения форм, с другой – позволяет картинной плоскости раскрываться вовне через возможность беспредельного расширения подобных построений за ее границы. В результате работы над циклом художник определил для себя идеальные формы визуального воплощения бесконечности в виде «радикальной» точки и «позитивной» спирали, позднее найдя подтверждение своим изысканиям в математической теории множеств Георга Кантора.

В произведении «Идея бесконечности. Спираль “Слабый побег”» из цикла «Спирали» 1965 года Инфанте добивается равновесного состояния между центробежными и центростремительными ленточными элементами, которые закручиваются вокруг вертикальной оси композиции с разной амплитудой. Мерная ритмика расширения и сужения идеальных геометрических форм в совокупности с тончайшими градациями красочного слоя создает эффект неонового свечения, пульсации и будто бы способности к самопроизвольным пластическим изменениям. Подобные органические потенции в абстракции отмечали многие художники, работавшие в области беспредметного искусства в начале 1960-х годов, в том числе Владимир Немухин, который позднее вспоминал: «Я проводил какие-то линии, и они оказывались живее, чем кусты, которые лезли из песка. Живые, прямо биологические». Если Немухин отмечает паразитарность подобных натуралистических эффектов, которые он преодолевает путем введения в живописную плоскость холста реальных объектов – игральных карт, то Инфанте действует совершенно иным образом. Органическое развитие форм облекается им в математически выверенную, бесконечную в своем потенциале последовательность. Из строгой геометрии линий и цветовых пятен рождается визуальная метафизическая концепция, где «слабый побег» становится метафорическим выражением циклической повторяемости процессов угасания и расцвета, жизни и смерти.