В практике пикториалистов границы между картиной и фотографией стираются. С помощью ретуши, тонировок, дорисовок, раскрашивания и процарапывания, различных техник печати, а также химических способов воздействия на изображение художники придают своим работам качества живописных и графических произведений. Какое-либо сходство с натурой принципиального значения уже не имеет, в пикториализме мы можем оценить сходство другого порядка: одно медиа имитирует свойства другого. Ценность фотографии как документа времени полностью уничтожается, и в результате, глядя на фотографию, зритель смотрит на картину, то есть на то, что есть в настоящем без обстоятельств прошедшего времени.

Мастер стремился к нерезкости изображения, мягкости света, неопределенности форм предметов. Он уделял много внимания оптике и освещению и, помимо серебряно-желатиновой печати, использовал бромойль, вираж и тонирование. Став знатоком в области техники, Андреев добивался эффекта «рукотворной фотографии». Технология помогала достигнуть нужного настроения, воздуха, пространства. Часто мастер сильно растягивал процесс изготовления фотографии, чтобы усовершенствовать композицию, освещение и фактуру изображения. Получив негатив, он мог вносить правки на стекле, а потом делать обычный и отзеркаленный отпечатки разного размера, кадрировать и ретушировать, дорисовывать их. Этот отпечаток – один из контрольных, созданных в процессе работы над выставочными экземплярами.

Для Андреева жанровая съемка была связана со сложной подготовительной работой, с необходимостью до мелочей продумать обстановку, костюмы, действия и жесты героев. Используя в качестве актеров этих инсценировок своих близких друзей и их родных, фотограф добивался эффекта естественности. Однако от многих сценок веет безысходностью и тоской; возможно, их мрачность обусловлена отношением фотографа к происходившим в деревне событиям. Несмотря на трагичность этих образов, подобный этнографический ракурс приветствовался критикой. Даже журнал «Советское фото», враждебно относившийся к авторам старой школы, высоко оценивал эти композиции Андреева, так как они «представляют собой образец художественного мастерства на советские бытовые сюжеты». Среди созданных фотографом сцен из народной жизни, полной невзгод, страданий и тяжелого труда, особое место занимает тема болезни матери в крестьянской семье. Этот трагический сюжет он снимал не единожды, в разных версиях.

В съемках многофигурных композиций художнику позировали члены семьи Павла Максимова, друга Андреева, с которым он познакомился в начале 1920-х годов во время работы в городском драматическом театре Серпухова. Местом воспроизведения сцен крестьянского быта был их дом в деревне Паниково. Фотограф Василий Иванович Улитин писал об этих фотографиях: «Чтобы создать в условиях крестьянской избы жанровые сцены-картины, потребовалось большое умение режиссера и тончайшее чувство художника. В распоряжении кинорежиссера постоянно имеются дисциплинированные и вполне подготовленные артистические персонажи в специально оборудованной всевозможными световыми эффектами киностудии. Там съемка проходит на фоне специально созданных художниками декораций. У Андреева же работа протекает в старой крестьянской избе с миниатюрными окнами, а персонажи у него не артисты, а простые люди».