С 1919 года Наталия Гончарова и Михаил Ларионов обрели постоянное место жительства в VI округе Парижа на Монпарнасе, где жили и работали художники широкого интернационального сообщества, получившего название Парижской школы живописи ХХ века. Это была остановка после нескольких лет кочевья по Европе вместе с труппой «Русских сезонов» Дягилева. В 1920-е годы пришли тяжелые вести из Москвы – смерть матери Гончаровой и брата Ларионова, вывоз всего имущества вместе с картинами из дома Гончаровых в Трёхпрудном переулке, где была квартира-мастерская живописцев в 1910-е, и заселение туда чужих людей. Возвращение в Россию, охваченную Гражданской войной, оказалось невозможным.

В живописи Гончаровой 1920-х годов идут параллельно несколько контрастных стилевых линий. Этап авангардных экспериментов закончился, но художница по-прежнему внимательна к современному художественному процессу. Париж в это время был центром эклектичного стиля ар-деко, источниками которого стали и древнегреческая архаика, и примитивизм, и многогранные кристаллические формы кубизма и футуризма, и одновременно строгие формы неоклассики. Растительные мотивы и другие преображенные элементы живой природы были особенно популярны в этом стиле. Именно так создан один из самых изысканных натюрмортов Наталии Гончаровой. Большой белый цветок магнолии на обломанной ветке и кисть винограда на срезанной лозе, написанные легко и нежно, соперничают с гранеными, тяжелыми формами белого кувшина и белой вазы-фруктовницы. Серебристо-синий фон из отрывистых мазков создает ощущение воздуха. В то же время всё в этом натюрморте условно, грани сдвинуты, объемы превращаются в плоскости. Как и прежде, для натюрмортных постановок выбраны самые простые цветы и предметы. В России Гончарова писала чертополох, подсолнухи, рябину. В весеннем Париже цветущие магнолии были во всех парках, и художница часто поднимала с земли упавшие ветки с красивыми цветами и использовала их для своих живописных композиций.

Гончарова в Париже много работает – продолжает оформлять балеты, занимается книжной иллюстрацией, пишет панно для интерьеров, начинает давать уроки, делает эскизы тканей и костюмов для парижского дома моды «Мирбор» и участвует в выставках со своими станковыми картинами. Однако холодный колорит многих ее работ 1920-х годов, непривычный после ярких ранних произведений художницы, свидетельствует о горьких переживаниях и глубокой меланхолии, связанной с ностальгией по родине.