Этюд относится ко второму путешествию Верещагина в Туркестан (1869–1870). Летом и осенью 1869 года он посещал города и села Семиреченской области, добираясь до отдаленных населенных пунктов на границе с Китаем. Интерес к трагической истории этого края, связанной с дунганским восстанием, побудил художника совершить рискованную поездку в Чугучак, город-крепость на территории Синьцзян-Уйгурского автономного района. Именно здесь в 1864 году был подписан договор между Россией и Китаем, который обозначил точную границу от Алтая до Тянь-Шаня. Однако сложные межэтнические и межконфессиональные конфликты привели к восстанию мусульманского населения – дунган, уйгур, таранчей – против китайских властей. Выступления мятежников с невероятной жестокостью подавлялись несколько лет (1862–1869).

По дороге Верещагин видел опустошенные города, где еще совсем недавно велась кровопролитная война. Разоренный Чугучак, «живой мертвец», по словам художника, был разрушен практически до основания и погребен под слоем пепла и грудой человеческих тел. На небольшом этюде запечатлено живописное документальное свидетельство увиденного. При этом конкретный сюжет граничит с метафорой, которая звучит как трагическая нота реквиема. Работу можно рассматривать в качестве подготовительного эскиза для творческих поисков и последующих размышлений над картиной «Апофеоз войны» (1871).

Этюд исполнен яркими густыми красками, почти локальными цветовыми сочетаниями. Такой плотный колорит характерен для всей туркестанской серии Верещагина, в том числе для картин, написанных под впечатлением от опасного путешествия вдоль китайской границы («Развалины театра в Чугучаке», «Садовая калитка в Чугучаке», обе – 1869–1870).