Этюд написан во время первого путешествия Верещагина в Среднюю Азию (1867–1868). Поступив в распоряжение генерал-губернатора Туркестана К.П. фон Кауфмана в должности военного художника и чине прапорщика, осенью 1867 года он отправился в трудный поход. Суровая обстановка, часто связанная с риском для жизни, не пугала и не останавливала молодого офицера, получившего разрешение на свободное перемещение по всему краю. Походные альбомы быстро заполнялись множеством натурных зарисовок, среди которых большую часть занимали разные этнические типы («Девушка-киргизка в национальном головном уборе», «Девушка-казашка в кашгарском головном уборе», и др. – все 1867–1868). Помимо графики Верещагин в Туркестане начал также активно использовать масляные краски в этюдах («Портрет бачи», «Мальчик-узбек», «Люлли (цыган)», «Мальчик-персиянин. Раб» и др.– все 1867–1868).

На одном из них изображен старик, чье худое выразительное лицо, изборожденное морщинами, загоревшее на солнце, говорит о нелегкой жизни и тяжелых испытаниях судьбы. Скромный чапан и вышитая плоская тюбетейка дополняют образ явно небогатого человека. Из названия следует, что перед нами уроженец Кашгара (Восточный Туркестан), переселившийся сюда из китайского города Яркенд (район Синьдзян). Верещагин мог встретить аскетичного аксакала в любом ауле Семиречья во время дальнего путешествия по неспокойным пограничным районам. Художник тщательно зафиксировал облик азиатского жителя, чья внешность отличается от облика китайца или казаха. Согласно древним источникам, кашгарцы этнически родственны уйгурам. Подробное описание местного населения мы находим в очерке исследователя Н.Л. Зеланда «Кашгария и перевалы Тянь-Шаня. Путевые записки» 1888 года. Написанный с натуры этюд Верещагина может послужить яркой иллюстрацией к этому историческому труду.