Татьяна Алексеевна Маврина (девичья фамилия Лебедева, в 1930-м в качестве творческого псевдонима взяла дворянскую фамилию матери) широко известна прежде всего как художник-график, автор многочисленных иллюстраций, преимущественно к детским книгам. Вместе с тем Маврина – тонкий живописец. Работать маслом на холсте она начала в годы учебы во Вхутемасе (1921–1928) на живописном факультете у Г.В. Фёдорова, Н.П. Крымова и в мастерской Р.Р. Фалька и продолжила в 1930-е – начале 1940-х годов.

Незадолго до Великой Отечественной войны художнице удалось раздобыть качественные масляные краски знаменитой французской фирмы “Lefranc”, о которых она мечтала всю жизнь. Это вдохновило Маврину, глаз которой был крайне чувствителен к малейшим нюансам цвета и фактурным особенностям краски, в очередной раз вернуться к живописи. «И писать стало счастьем. Краски – вот мечта. Чтобы белила не были замазкой, ультрамарин – стиральной синькой», – вспоминала она. Лефранковскими красками написан и созданный за год до войны «Портрет Д.Б. Дарана с матерью».

Как свидетельствуют многие мемуаристы, в обычной жизни Маврина была улыбчивой, смешливой, озорной, поэтому и написанные ею сцены домашних семейных чаепитий, застольных посиделок наполнены легким светлым юмором и веселой иронией. На двойном портрете запечатлены коллега и друг Мавриной по группе «Тринадцать» Даниил Борисович Даран (настоящая фамилия Райхман) и его мама Зинаида Самойловна в их квартире в Гагаринском переулке в Москве. По воспоминаниям художницы Ольги Гильдебрандт, в этой квартире, где была «стерильная чистота, как в молочной», «веселое настроение исходило от стен». Чувствуется особая симпатия автора к своим героям – миниатюрной 70-летней даме с волнистыми пепельно-седыми волосами и ее 46-летнему сыну, «человеку редкостной душевной чистоты и почти детской наивности». В облике Дарана Маврина отмечала «что-то мопассановское» – черные усики и «неиссякаемую галльскую общительность». Сидящие у небольшого стола за утренним чаем фигуры фланкируют композицию, в центре которой на яркой желто-розовой скатерти размещен очаровательный натюрморт – заварочный чайник, стакан с чаем, чайная чашка, кекс или бисквит. Букетик голубых цветов созвучен по тону одежде героев, а желтые полоски пижамы Дарана и его румяное лицо – облик человека подвижной, кипучей натуры – перекликаются с цветом скатерти. С присущим Мавриной озорством обыграна висящая на стене желтая шляпка с черным бантом, которая словно бы парит над головой героини. Наблюдательная художница запечатлела и другие реальные предметы интерьера – белую электрическую розетку и висящую на стене картину (видимо, кисти самого Дарана) в зеленой раме, цвет которой усиливает красный компонент колорита. Вся картина пронизана артистичной феерией красок, рождая ощущение доброй, наполненной солнечной энергией атмосферы общения матери и всю жизнь преданного ей сына.