Крамской Иван (1837-1887)
Автопортрет
1874
Размер - 42,5 x 34
Материал - картон
Техника - масло
Инвентарный номер - Инв.657
Приобретено П.М. Третьяковым до 1876
И.Н. Крамской был выдающимся портретистом второй половины XIX века, обладавшим талантом наделять образы современников выразительными психологическими характеристиками, безбоязненно «вскрывать» внутреннюю сущность человека. С прямотой и трезвостью художник оценивал себя и в автопортрете. Серьезное лицо, выделенное светотенью, с болезненной бледностью и воспаленными глазами, выдает сдерживаемое внутреннее волнение и душевную тревогу. В едва заметном наклоне головы и вопрошающем пронзительном взгляде угадывается настойчивый призыв художника к общению. Красновато-малиновый тон фона, многослойно «сотканный» из отрывистых мазков, подчеркивает трепетное и вдохновенное состояние эмоциональной натуры.
Автопортрет написан спустя два года после создания центральной в творчестве Крамского картины «Христос в пустыне» (1872). Для современников его образ Христа стал воплощением «русского Гамлета», так как автор интерпретировал евангельский сюжет не столько в религиозном, сколько в морально-философском плане. Трудные поиски ответа на вечный вопрос «быть или не быть» выливались в проблему нравственного и идейного выбора целого поколения семидесятников, искавших новые смыслы и духовные ориентиры в жизни. Благодаря темпераменту прирожденного общественного деятеля Крамской становится лидером в среде художников-единомышленников. Организатор «бунта 14-ти» в Академии художеств и руководитель «Санкт-Петербургской артели художников», он выступил идеологом Товарищества передвижных художественных выставок (ТПХВ), проявляя талант блестящего публициста, критика и педагога.
Крамской часто подчеркивал, что выбрал тот путь в искусстве, который ведет к выражению «драмы человеческого сердца». В таком ключе был написан «Автопортрет» 1874 года. Перед зрителем предстает человек, который выстрадал свои убеждения, уверен в правоте своих идей, готов поделиться ими со своими соратниками и донести до противников. В этом образе сопрягается внутреннее горение души и пульсация мысли, столь характерные для личности Крамского.