Аполлон, Гиацинт и Кипарис, занимающиеся музыкой и пением
Патрон шедевра
Иванов Александр (1806-1858)
Аполлон, Гиацинт и Кипарис, занимающиеся музыкой и пением
1831-1834
Размер - 101 x 138,5
Материал - холст
Техника - масло
Инвентарный номер - Инв.7957
Поступило из Московского Публичного и Румянцевского музея (собрание А.С. Хомякова). 1925
Юноши Гиацинт и Кипарис — любимцы бога Аполлона, трагическая смерть которых описана в «Метаморфозах» древнеримского поэта Овидия. Во время игры в метание диска, Гиацинт был случайно убит Аполлоном. А Кипарис однажды на охоте по ошибке убил своего ручного прекрасного оленя. Видя его безутешное горе, Аполлон превратил юношу в вечнозеленое дерево скорби.
Иванов оставляет за пределами своего замысла трагическую сторону мифа. Он изображает бога и его спутников во время совместного музицирования, воплощая важную для философии романтизма идею о сотворчестве человека и божества.
В героях картины персонифицируются разные формы музыки и степени ее воздействия на человека. Три фигуры объединены общим состоянием погруженности в творчество. Аполлон — это средоточие высшей стадии вдохновения. Он чутко внимает робким звукам юного Гиацинта, который едва овладел игрой на флейте и еще неспособен воспринимать музыкальные гармонии небесных сфер. Присевшая на корточки детская фигурка находится в неустойчивом равновесии, в своей пластике воплощая мысль о слабости и неумелости юного существа. Кипарис, прильнув к Аполлону, поет под звуки музыки полузакрыв глаза. Его поза чуть расслаблена, а загорелое тело наполнено расцветающей юношеской силой.
В образе бога — покровителя искусств, легко угадывается античная статуя Аполлона Бельведерского, как будто мраморная скульптура обрела жизнь среди итальянской природы. Красное пятно драпировки возле Кипариса, едва заметный диск для метания у камня и фигура лежащего оленя — знаки грядущей трагедии. Стремясь достичь впечатления естественности пребывания героев мифа на лоне природы, художник впервые прибегает к работе с натуры, введя в композицию мотивы реальных пейзажей окрестностей Рима.
Картина создавалась в первые годы пребывания Иванова в Италии, под впечатлением дружбы и общения с философом Н.М. Рожалиным, хорошо знавшим античную литературу и немецкую романтическую философию. Но после его отъезда художник не смог закончить работу. Однако, и в незавершенном виде это полотно остается одним из самых гармоничных произведений русской живописи, воплотившим аромат истинно античного духа.
Для картины был выполнен ряд живописных и графических этюдов, хранящихся в Третьяковской галерее.