Творческий путь Роберта Фалька отличался сложной внутренней эволюцией: молодость, связанная с первым объединением русского авангарда – обществом «Бубновый валет», с неопримитивизмом, сезаннизмом и кубизмом; поворот «к старым мастерам» в начале 1920-х; парижское десятилетие (1928–1937), отмеченное «возвратным импрессионизмом» и экспрессионистскими тенденциями; поздний период, вобравший опыт предшествующих лет.

В 1928 году Фальк отправился в творческую командировку во Францию и прожил там почти десять лет.

В работах французского периода расширилось понимание путей создания картины: появились близкие к экспрессионистской стилистике сочиненные, не натурные композиции – «Воспоминание», «Старухи (Одиночество)», в смысловом и формальном отношении связанные с произведением «Свадьба мертвецов», созданным при работе над спектаклем «Ночь на старом рынке» (Московский ГОСЕТ, 1925).

«Воспоминание» – воображаемый групповой портрет близких людей. На переднем плане изображены Раиса Вениаминовна Идельсон (третья жена художника), Кира Константиновна Алексеева (его вторая жена, дочь Станиславского), Кирилла Романовна Барановская-Фальк (Киляля, дочь художника и Киры Алексеевой), Мария Петровна Лилина (мать Киры Алексеевой, бабушка Киляли) и неопознаваемая фигура старушки в платке – скорее всего, это образ предка, ушедшего из жизни. На заднем плане слева срезанная рамой фигура высокого мужчины в сером плаще в профиль и мальчик с голубым воздушным шаром – сам Фальк с сыном Валериком.

Группа построена как плоский, невесомый фронтон, свето-цветовой мираж, вытолкнутый мрачной перспективой улицы на самый край, «к рампе». Здесь фон, в связи с которым можно вспомнить слова Фалька о его решении при работе над декорациями спектакля «Ночь на старом рынке» «создать в архитектуре домов, окружающих площадь, образ гниющих гробов», оказывается более пространственным и объемным, чем нереальные, «картонные», но преображенные светом фигуры. В этой возвеличивающей фронтонности возникает прежняя тема: похоже, Фальк вспоминает классический бубнововалетский источник вдохновения – провинциальную фотографию. Но если в 1910-е годы этот мотив трактовался чрезвычайно материально, то теперь он становится почти визионерским. Это словно полузасвеченная фотография, где изображение готово исчезнуть, или же фиксация самого момента съемки, когда в слепящем свете из потока жизни выхватывается мгновение, как иногда в памяти вспыхивает какое-то воспоминание.