А.А. Иванов, с 1830 по 1858 год живший в Италии, на протяжении долгих лет работал над главным своим произведением «Явление Христа народу». К написанию картины художник относился как к своему нравственному долгу. Так как существенное место в картине отводится ландшафту, Иванов создал несколько сотен пейзажных этюдов, добиваясь достоверности в изображении окружающей местности. В число этих подготовительных работ входит и представленный этюд «Вода и камни под Палаццуоло», а также аналогичное по композиции полотно с тем же названием из собрания Третьяковской галереи.

Иванов нередко обращался к изображению природных первоэлементов. Объектами его внимания становились почва, отдельно стоящее дерево, трава, гора… Особое место в этом ряду занимают вода и камни – именно им живописец отводит первый план своей большой картины. К этой группе этюдов, кроме рассматриваемого, относятся также «Подножие Виковары. Камни на берегу реки», «Вода и скалы», «Вода, каменистый берег и камни в воде» и другие. Однако высочайшее мастерство исполнения этюдов выводит их за рамки технической штудии конкретного мотива. Они воспринимаются как самостоятельные художественные произведения с глубоким философским смыслом.

Иванов всматривается в замшелые камни, очертания которых веками складывались в причудливый ритм чередования больших и малых форм. Художник внимательно изучает их как важную частицу этого мира, созданного божественным гением, пытаясь через малое постичь бесконечное. В своих пейзажных этюдах, подобных данному, Иванов следует идее немецких романтиков о наблюдении бесконечного в конечном. Он подводит зрителя к мысли о необходимости человеку общаться с природой через пристальное вглядывание в каждую ее частицу, ибо вся природа одухотворена Богом.

Иванов намеренно прибегает к фрагментированной композиции, напоминающей случайный фотокадр. В этюде нет четко выраженных планов, и воображение зрителя легко может продолжить и уходящую вдаль линию каменистого берега, и бескрайнюю гладь озера. Этот прием опять же наталкивает на мысль немецких романтиков о бесконечности видимого мира.

Сам художник очень высоко оценивал свои пейзажные этюды, которые напоминали ему, помимо прочего, о «юности и свежести прошедших сил». В письме к брату Сергею, написанному перед отъездом из Италии в Россию, Иванов обещает никогда не расставаться с ними без самой крайней нужды.